?

Log in

No account? Create an account

June 16th, 2017


Previous Entry Share Next Entry
04:46 pm - Ящероферма, ч. 3
— Голые сиськи — это отвратительно, — всю дорогу ворчал Корытко. — Они меня просто бесят, эти современные бабы. Вот погляжу на них, когда наступит вечер. Специально из одежды ничего не дам.
Когда они ехали по степи и ветер стал холоднее, Ванда проснулась, достала из тюбика юбкоштаны и, подумав, вытянула из них нагрудник, который завязала на шее.
— Ты бы еще напялила хиджаб, — буркнула Лора, которую разбудила возня подруги. — А что там за белые столбики натыканы?
— Блядь, это ж виноградник, — ужаснулся дед. — Тунец обожрал, больше некому. Тут еще в поле раньше росло маков до жопы, этот их первым делом сожрал, любит красное.
Таксист рефлекторно сжал ноги. За ними по полю, расшвыривая бетонные столбики, галопом неслась годзилла в два раза крупнее предыдущей. Там, где лапы ящера касались почвы, оставались воронки, как после взрыва.
— На людей они не нападают, если их не провоцировать, — неубедительным тоном говорил ему Корытко. — Ваще трусливые. Но штаны на всякий случай сними и сунь в бардачок.
— У меня под ними нет ничего, — таксист, который был уже краснее своих штанов, начал одной рукой сдирать с себя этот предмет одежды. [Spoiler (click to open)]Он давил на педаль, но электрокар трагически терял скорость. Видимо, солнечная батарея запылилась и не могла обеспечивать высокую мощность. Водитель затормозил и, держа член в правой руке, попытался протереть батарею штанами. Индикатор заряда не показывал улучшений. Тунец со свистом пронесся мимо и скрылся вдали, теряя вонючие лоскуты кожи. Электричку ветром вынесло на середину шоссе.
Таксист уселся голым задом в свое кресло, штаны надеть он еще не решался. На горизонте вспухло облако желтой пыли: тунец несся обратно, сметая хвостом редкие деревца.
— Молодняк у нас любит побегать, порезвиться, — с плохо скрываемой гордостью пояснил Корытко. — Пришлось натянуть стальные тросы под напряжением, типа электропастуха. Но, понимаешь, растут они быстро, иногда перешагнут и не заметят. Тунец раньше боялся, а теперь ему даже нравится, трется жопой о трос и кайфует.
Уровень заряда пополз вверх, водила, обливаясь холодным потом, завел электричку и проехал мимо ошалевшего тунца, утопив педаль в пол.
— Дурачина, у нас на ферме еще восемь таких, — смеялся Корытко. — Зубов бояться — в рот не давать.
Электричка летела уже по пустыне — трава была полностью съедена, то тут, то там вздымались барханы. Они свернули на грунтовую дорогу, повеяло мясной вонью: за белыми домиками и ржавым ангаром впереди одинокой горой лежал хвост свиньи. Он был раза в полтора больше ангара, который, судя по всему, служил колонистам в качестве холодильника. Поодаль за лесом простирался невысокий горный хребет, как сперва показалось Лоре и Ванде. Земля затряслась, одна из гор пошла им навстречу, повиливая куцым хвостом.
— Это свинья, жрать просит, — пояснил Корытко. — Выброс хвоста у нее, можно сказать, был аварийный, доедака тяпнула во дворе. Парни ее покормить забыли. У нас, как вы знаете, опытная станция с хлебными деревьями, где скот и пасется. Но не уследили. Не хватает волонтеров. Катастрофически не хватает, н-да. И так и лежит, и гниет. Эти мясо не едят.
К электричке, повизгивая, подскочила свора велоцирапторов с висячими ушами, короткими лапами и удлиненным туловищем. Монстрята так сильно виляли хвостами, что качались из стороны в сторону.
— Жрать! Жрать, кому говорю! — грозно прикрикнул Корытко, тыча пальцем в хвост свиньи.
Монстрята заскулили и расселись вокруг электрокара. Самый мелкий осторожно попробовал на зуб переднее правое колесо, бомбила вцепился в свой член, как будто боялся обмочиться.
— Жулик, фу, на место! — заорал Корытко, выйдя из электрички. — И не привяжешь падлу, они же все грызут, даже легированную сталь. Сталь, сука, грызет, а мясом брезгует. Болванку стальную за вечер сгрызают в одно жало. Тут раньше трактор ржавый стоял, и что бы вы думали? Сожрали! Вот такое джанниродари. К нам теперь тачки пригоняют на утилизацию, привозят холодильники. Аккумуляторы они очень любят. Там же электролит, я думал, прожжет им все хари. Не, не прожгло. Ну, с чего начнем? С корнеплодов?
— А можно, я домой? — простонал таксист, извернувшись, чтобы не выходить, и капая мочой на придорожную пыль.
— Стоять! — скомандовала Ванда. — А нас кто повезет?!
Такси сорвалось с места и выехало на шоссе, оставив позади Корытко. Ехали они недолго: навстречу, ломая асфальт, проскакал тунец.
— С дороги, тварина! — орал севшим голосом Корытко. — Ща как дам под хвост! И ломает, и ломает, и ломает, и ломает! Хуже Парашенки! По дороге не ходить! Ходить по земле!
Динозавр послушно свернул с шоссе и поплелся в рощу с видом провинившейся собачки.
— Они не только этичные, но и очень сообразительные. Понимают до тридцати процентов человеческой речи, — похвастался Корытко. Его прямо распирало от гордости за свое детище.
— А если, допустим, он на вас наступит? — спросила Лора.
— Да быть такого не может, — возмутился Корытко. — Что за мерзкие инсинуации. У них дружелюбность к людям заложена на генетическом уровне.
— А если случайно наступит? — переспросила Ванда. — Ну, если дружелюбно так наступит?
— Так мы идем смотреть на корнеплоды? — раздраженным тоном спросил Корытко. — Или вам, как и всем журналюгам, лишь бы обсирать кого-то и задавать неудобные вопросы?

Тунец задумчиво чесал морду опорой высоковольтной линии. С треском оборвался кабель, и туша динозавра вздрогнула от наслаждения.
— Я те дам! — просипел Корытко. — Зла на тебя уже не хватает!
Динозавр пристроился задом к кабелю и начал по нему елозить.
— Ну, ладно хоть так, а то он вчера лососю присунул, — махнул рукой экопоселенец. — И, главное, оба самцы. Нет, не таким я видел наше будущее. Совсем не таким. Наверное, старею. Н-да… И не накажешь, они хвосты сбрасывают чуть что. Год назад они еще совсем маленькие были, а щас куда денешь такую прорву… Мы тут все задохнемся. Или кочевать придется, как чукчам в тундре.
— Я вас правильно поняла, они так вымахали всего за год? — осторожно спросила Ванда.
— Ну да, мы же мыслим глобально, — сказал Корытко. — У нас маленькая опытная станция. Один такой хвост обеспечивает недельную потребность небольшого города в мясе. Для мегаполиса, скажем, для Киева, такого хвоста хватило бы на сутки. Пока что медленно разбирают, еще не распробовали. Вы знаете, деньги нам не нужны, мы работаем за идею. Слово «этика» для нас — не пустой звук. Представьте, как мы могли бы спасти голодающих Индии, африканских стран. Да тех же кубинцев… Мы ведь только начали, нам не хватает средств. Надеюсь, с вашей помощью к нам потекут пожертвования, поедут волонтеры. Наша организация — некоммерческая, для нас в этом нет личной выгоды. Года через два они достигнут половой зрелости, дадут потомство. Яйца для племенной работы мы берем у ящериц, это я скоро покажу. Сейчас у нас одни самцы, так проще: самки могут сделать неконтролируемую кладку, лови их потом. Посадим молодняк в клетки и отправим в развивающиеся страны.
— В Россию не надо, — попросила Ванда.
— А мы в Россию и не будем. У меня дочка дура, укропатриотка. Говорит: «Пусть угнетатели и воры задыхаются в своих промышленных городах и жрут розовый сойлент». Мне как-то все равно.
— Валим отсюда! — беззвучно сказала Лора, стоя за спиной у Корытко и тыча пальцем в сторону Одессы.
— А можно, мы приедем… скажем, завтра вечером? — безмятежно спросила Ванда. — Нам сейчас нужно обработать материал.
— За дурачка меня держите? — Корытко сверкнул глазами из-под кустистых седых бровей. — Я вашу говноиндустрию развлечений знаю от и до. Там у вас сидит вася, который работает удаленно, он и компонует ваш так называемый материал. СМИ всегда врут, всегда. Итак, мы идем смотреть корнеплоды…

Электрокар трясся по кочкам, подъезжая к роще хлебных деревьев, то тут, то там погрызенных скотиной. На деревьях висели одинаковые колючие плоды, но экопоселенец уверял, что у каждого дерева свой вкус — картошки, свеклы, апельсинов. Ведь это еда будущего. Достаточно соответствующей маркировки, которую для экономии можно просто выбривать на кожуре. Исключительно для этого оставлены колючки. Кстати, очень удобно для слабовидящих. И здорово, что скотина обглодала всю степь вокруг, удобрив ее своими фекалиями: земля понадобится для новых посадок.
Колеса электрокара переваливались через корни, впереди плясали таксо-велоцирапторы, сзади топал тунец, то и дело почесывая зад стволами и ветками. Почти час длилась эта мрачная экскурсия среди одинаковых деревьев, каждое из которых было отмечено разными ленточками. Экопоселенец продолжал трындеть о будущем и воспитывать динозавра. Впереди забрезжил солнечный свет, электричка выехала в степь, и скотина приветственно завопила. Юркий, несмотря на громадные размеры, динозавр подбежал к тунцу и напрыгнул на него сзади.
— Это его дружок лосось, — просипел Корытко. — Щас как дам под хвост!
Лосось фыркнул приятелю в ухо, тунец взревел от неожиданности, земля дрогнула, и огромная масса тунцового хвоста повалилась в пыль.
— Дебилы, — прошептал Корытко. — Тупое школоло. Все звери как звери, только эти двое как Бивис и Батт-хед.
Тунец перекувырнулся в воздухе, от чего электричка подскочила на метр, и всей тушей обрушился на лосося. Тот пустил струю и тоже сбросил хвост. Его кончик шлепнулся в сантиметре от капота электрокара.
— Гони к цивилизации, — прошептала Ванда. Таксист был уже без сознания.
— Звери молодые, дрочатся, играют, — оправдывался Корытко.
Избавленные от тяжелых хвостов, лосось и тунец на задних лапах носились по степи, кидали в пыль и мутузили друг друга. В поднявшемся облаке их было почти не видно. Велоцирапторы скакали вокруг этих махин и начальственно тявкали.
— Жулик, ко мне! — сипел Корытко. — Ко мне, дурень! Ко мне, кому говорю!
Возможно, старик просто не соотносил собственный размер с размерами питомцев, как тойтерьер, который лает на кавказскую овчарку.

Как ни странно, таксоящеры довольно быстро утихомирили лосося с тунцом. Те опустились на передние лапы и принялись щипать листья дерева-морковки (оно было помечено оранжевой лентой и двумя зелеными).
Жулик, выполнив свой долг, все-таки подобрался к вожделенной покрышке и теперь жевал ее, уминая коротенькими передними лапами.
— Но вы не думайте, бетон они не грызут, — успокаивал гостей Корытко, трепля холку своего любимца. — Так что на ночь запираете их в подвале без окон — и порядок. Правда, они там скулят, скребут когтями — просятся в постель. Приучил дураков, когда маленькие были.
— И как мы теперь доберемся до отеля? — рявкнула Ванда.
— Да легко. Кстати, норку не хотите? У нас тут меховой питон недавно сбросил кожу. Ваша подруга заодно, кхм, оденется. А то противно смотреть.
— Давайте норку. Только увезите нас отсюда, — попросила Лора. — Нам правда очень надо обрабатывать материал.
— Будете врать — не отвезу, — пригрозил Корытко. — Ладно, шучу. Гарик! — Корытко свистнул.
Тунец подскочил и встал рядом на задние лапы.
— Гарик, вези нас, — скомандовал Корытко.
Тунец взял электрокар в передние лапы и понес их через лес. Лосось подскочил сзади и отвесил товарищу пинка, так, что электрокар вылетел из лап тунца и насадился на верхушки деревьев. Лора и Ванда потеряли сознание. Когда они очнулись, Корытко все так же трындел про славное будущее.
— Эти твари скоро завоюют мир, — прошептала Ванда. — Только идиот может подумать, будто они согласятся всю жизнь жевать траву и кормить быдло собственным мясом.
Гарик сочувственно покосился на нее сверху. Видимо, у тварей был тонкий слух, и они понимали даже больше, чем думал их разработчик.
— Сомневаюсь, что они захотят в развивающиеся страны, — так же шепотом ответила Лора. — Разве что здесь уже не останется пожрать.
— Не, они их колонизируют и заставят работать на себя, — прошептала Ванда.
Зрители, затаив дыхание, делали фьючерсные ставки.
— Гарик, тупая ты скотина, — отчитывал питомца Корытко. — Вот вы с Васей сегодня сбросили хвосты. Они тут будут лежать и вонять, как Петин хвост. Был бы ты умным зверем — взял бы их и отнес в морской порт, там бы их порубили и отправили на корм голодающим детям Гондураса. Дурья твоя башка.
Гарик поставил электричку на землю и отправился обратно. Рявкнув что-то Васе, он поднял свой хвост с толстого конца, за другую сторону взялся Вася. Динозавры взвалили хвост на спины и понесли, как гигантский тандем.
Ванда краем глаза увидела побелевшее от ужаса лицо Корытко.
— Вова, высылай за нами вертолет! — сказала она.
— Хуевый из вас программист, — прошептала Лора.
— Та не, мы с Аоямой однажды наебенились и решили их прокачать. Ну, чтоб поумнее были, — пролепетал Корытко. — Так что в них есть и мои хромосомы. Но я про это молчал, потому что это, выходит, был бы уже каннибализм. — Корытко хихикнул. — Ну, мы с Горо тупо хотели, чтобы они слушались команд. Такой здоровой махиной надо же управлять, а то она все города порушит. Кстати, Аояма-кун, паходу, им своих тоже прибавил. Это мы текилой наебенились после ночного клуба. Я рассуждал так: им жить все равно лет десять, так что сильно не поумнеют. Тунцу не стать президентом, как ни крути.

Вертолет рассекал воздух над степью. Два динозавра не донесли хвост до порта: они вырыли огромную яму, сбросили его туда, вернулись за вторым и третьим и присыпали хвосты землей. Обглодав молодые деревца ближе к Объездной, они все-таки направились в сторону города. Корытко остался на ферме, хотя очень настаивал на том, чтобы полететь на вертолете и приструнить Васю с Гариком. Таксист просто вышвырнул его из салона, когда они взлетали.
Покрушив дома старого фонда, Вася и Гарик обнаружили на Проспекте Небесной сотни своего дебиловатого собрата Гуся, видимо, поздоровались, но брать его в свою компанию не стали. Дойдя до пляжа, товарищи немного пощипали водоросли и пошли в сторону Крыма. Во всяком случае, местный писатель Себастьян Неумоев надеялся, что динозавры, как честные патриоты, насуют сепарам по самые гланды. Однако, этого не случилось. Следуя какому-то природному компасу, динозавры поплыли в сторону Стамбула. У вертолета кончалось топливо, Лора и Ванда с облегчением приземлились в аэропорту и тут же пересели на «боинг», который должен был перенести их в Таиланд. Их до последнего преследовал Неумоев со своими «я же говорил». Старика в конце концов оттащила охрана аэропорта.

За Васей и Гариком были отправлены поисковые экспедиции, однако, найти их не удалось. Лосось и тунец отлично себя чувствовали в морской воде.
Лора и Ванда по-прежнему снимали репортажи о всяких якобы таинственных явлениях. Конечно, прошлую сенсацию им было уже не повторить, но дальше заниматься этим делом было не в их компетенции. Развернулась борьба за оставшихся динозавров: сотни тысяч правозащитников стояли пикетом вокруг рощи хлебных деревьев, защищая питомцев. «Чем больше, тем лучше», — было написано на голых сиськах зоозащитниц по всему миру.
Министерство сельского хозяйство Украины постановило умертвить динозавров с воздуха. К сожалению, это оказалось далеко не лучшим решением, и уже на следующий день доедаки утилизировали все пять истребителей, высланных на борьбу с этичными животными. Зоозащитники со страху разбежались, оставив на ферме одних японцев и Корытко, который, похоже, повредился в уме и теперь читал скотине труды Шопенгауэра. В город животные не наведывались, так что правительство Украины решило оставить их в покое. Однако, президент Украины направил динозаврам телеграмму, в которой выражал надежду, что они все же одумаются и двинутся войной на непризнанные республики. Ответа не последовало.
Прошло два года. Жители Одессы привыкли, что молодняк по ночам роется в мусорных баках. Некоторые даже отважились приобрести у Корытко карликовых велотакс, которые стали отличными компаньонами и мусорными ведрами для бесстрашных одесситов.
Директора предприятий присматривались к сенбернаврам, было сделано несколько пробных закупок для охраны и очистки территории. Также сенбернавры использовались как грузчики, особенно по понедельникам и после праздников, когда сотрудники приходили в чувство после вчерашнего.
Аояма, вернувшись с ежегодных любительских соревнований по кантё, справился с генами роста, подключив к исследованию генетический материал утконосого динозавра и полностью исключив не оправдавшего надежд игуанодона. «Мясные кенгуру» стали известны далеко за пределами Одессы и в будущем могли конкурировать с аргентинскими производителями говядины, а также с китайскими поставщиками свинины. Всего один мясной кенгуру каждый сезон давал 100-150 килограммов отборной продукции, некоторые кенгуру обучились сбрасывать хвосты даже по два раза за сезон, это объяснялось прежде всего скученным проживанием одесской бедноты, при котором нередко возникали семейные конфликты и поножовщина. Разумеется, одесситы всем видам кенгуру предпочитали свиных, мангалы дымились круглый год. Молодежь быстро научилась объезжать мясных кенгуру, и те с воплями гоняли по улицам, к вящему неудовольствию электромобилистов.
На многих дачных участках появились хлебные деревья, хозяйки осваивали новые рецепты и хвалили Корытко. Старик был удостоен Ордена Ярослава Мудрого, на вручение которого, однако, не явился. И одесситы даже не сомневались, что Нобелевская премия по физиологии и медицине в этом году достанется его исследовательской группе. Один только Неумоев писал гневные статьи в «Вечернем Привозе» и утверждал, что жить рядом с фермой Корытко — все равно что плясать на действующем вулкане.
Сам Корытко регулярно появлялся в городе, в основном у «АТБ», где покупал себе бифштексы и курятину. Видя это, жители Одессы сделали вывод, будто гигантские динозавры куда-то исчезли. Иначе зачем ему тратить бешеные деньги на продукты, когда дома столько бесплатного мяса? Или это были причуды богатого старика?
Также Корытко регулярно заказывал на Озоне книги по современной физике, астрономии, химии, математике и прочим никому не интересным наукам, и его часто замечали у пункта выдачи. На его экоферму никто не ездил уже два года, а щенков и кенгурят он всегда доставлял клиентам на дом.
Старик Неумоев утверждал, что видел однажды в пять утра, как гигантский динозавр забирал вдрызг пьяного Корытко и его приятеля Аояму на Объездной, но эти голословные обвинения никто не рвался подтверждать. В любом случае через восемь лет это, теоретически, должно было кончиться. Пока что старики нажирались по вечерам в барах и резались в кантё на потеху публике.

Петреску скучал в ротанговом кресле, глядя на полупрозрачную стену дождя. Теперь, когда он стал владельцем десятого канала, у него был уже более свободный график, а скотина Дэн регулярно лизал ему жопу за дорогие подарки. Что-то похожее на раскаты грома донеслось со стороны моря, хотя обещали только ливень. Мокрый до нитки Дэн скрипел кулаками по сёдзи, он, как всегда, не успел добежать от пляжа до дома. Петреску раздумывал, пускать его или нет (то есть мочить ли новый лак на паркете), пока не заметил, что лицо бойфренда совершенно бледное, а рот перекошен от страха.
— Там! Там! Ебаная годзилла! — Дэн машинально выжимал полотенце прямо на ценный лак «макиэ», сделанный по старинному рецепту.
— Ты пережрал кислоты, иди проспись, — Петреску отобрал у бойфренда полотенце и велел слуге вытереть все насухо. — Ящер не будет шкандыбать за твоей унылой жопой через три океана.
Дэн рухнул в ротанговое кресло напротив, лианы заскрипели, что-то треснуло и порвалось.
— Годзилла… вышел из океана… — шептал Дэн. — И он посмотрел на меня так, как будто все-все про меня знает… А за ним второй, на задних лапах. И они говорили по-русски. Что-то про Пуанкре. Ты ебешь, кто такой Пуанкре?
— Иди, говорю, проспись, — Петреску ткнул стаканом его голую ногу и налил себе мартини.
Земля затряслась от мощных толчков. Петреску уже привык к землетрясениям, а дом был построен из расчета сейсмической активности не менее семи баллов.
— И тут второй ему говорит: «Раз уж мы таки приперлись на отдых, сначала поедим или поебемся?» А этот: «Конечно, сначала поебемся». А тот говорит: «Папа бы не одобрил. Правда, мы с ним и не живем».
— Денис, я долго терпел твою шизофрению, — решительно сказал Петреску. — Но на этот раз ты заслужил серьезный урок. Сейчас мы пойдем на пляж и ты мне покажешь этих ебущихся динозавров. И если они не ебутся, а это, скорее всего, так, потому что их там нет, то ты вместе со своими бебехами отправляешься до ридного Мелитополя, а я заказываю себе другой хуй.

Дорога на пляж, давно уже заасфальтированная по приказу Петреску, блестела от недавнего дождя, в ней отражались деревья, стало душно от испарений. Петреску шел под зонтиком, чтобы не капало с листьев, а Дэн, так и не сменивший плавки, брел рядом. Его трясло как от тропической лихорадки неясной этиологии.
— Слушай, может, у тебя и есть лихорадка, — спросил Петреску, когда они вышли на пляж. — Может, тебе просто показалось, что здесь эти динозавры, потому что у тебя температура?
— Просто показалось, — откликнулся чей-то голос.
У Петреску была плохая зрительная память, но он точно знал, что никогда раньше не видел две горы у самой кромки воды.
— Но я бы все-таки советовал померить температуру, его всего трясет. И накапай ему пустырника или корвалола. Папа всегда так делает, когда нервничает.
— Если я правильно понял, вы братья? — осведомился Петреску. — Во всяком случае, у вас общий отец? Смело, очень смело.
— Вообще-то, получается, у нас два отца, Аояма тоже дрочил в пробирку, — пояснил голос.
— Круто, два отца, — восхитился Петреску. — Можно интервью?
— А тебе оно надо? — спросил другой голос.
Огромный хвост лениво поднялся из воды и шлепнул соседнюю гору, Петреску чуть не упал.
— Вася, ты дебил? — спросил первый голос. — Видишь, человек с нами нормально разговаривает? Короче, нет, мы лучше без интервью. Мы здесь, так сказать, инкогнито, приехали в отпуск. Но могу кое-что рассказать. Во-первых, мы не растем в геометрической прогрессии. Точнее, вообще больше не растем, и так хватит. Во-вторых, мы будем жить очень долго, возможно, больше трехсот лет.
— И мы уже не сбрасываем хвосты. Долой кухонное рабство, — хихикнула вторая гора. А то батя любил закусить тунцом с человечинкой. А сейчас, наши толерантные друзья, валите нахуй с пляжа. Будете снимать — наступлю. Вы все сначала нормально разговариваете, а потом такая хуйня. И не подглядывать!

Петреску бежал обратно к дому, волоча полубесчувственного бойфренда. Конечно, эти двое были озлоблены на весь мир, обижены на отца, который насиловал их в подростковом возрасте, грубо использовал как мясо и отказывался признавать равными или превосходящими его по интеллекту. Но Петреску верил, что поможет им справиться с детской травмой, «выйти из шкафа», начать доверять людям, рассказать о своих отношениях и, возможно, сняться в небольшом порнофильме.

(Leave a comment)

Ящероферма, ч. 3 - Упырь Лихой, латентный гомофоб — LiveJournal

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> Неоновая литература

Links
Неоновая литература
Кинофорум извращенца, регистрация закрыта, хотите вступить - пишите в комментариях к верхнему посту.

> Go to Top
LiveJournal.com